«В гостях Кирсан Илюмжинов – человек, чью биографию в Голливуде вернули бы сценаристам с пометкой «слишком неправдоподобно». Первый президент Калмыкии, 23 года возглавлявший Международную шахматную федерацию ФИДЕ, один из первых легальных долларовых миллионеров СССР и политик, который 15 лет занимал сразу два президентских кресла. Именно это ему когда-то предсказала Ванга. И да, в этом выпуске даже без инопланетян хватает историй, в которые невозможно поверить.

1989 год. 27-летний выпускник МГИМО находит в «Московском комсомольце» объявление японцев из Mitsubishi, устраивается за процент с продаж и через два с половиной месяца зарабатывает миллион долларов. Инкассаторы привозят саквояж, и в пятницу вечером миллион летит на диван в съемной квартире на Мосфильмовской, между водкой и макаронами, прямо перед обалдевшими однокурсниками, которые вместе с ним когда-то мечтали о миллионе, как Остап Бендер.

Дальше каждая история тянет на отдельный детектив. Бриллиантовую корону чемпиона мира Каспаров вез ему в Швейцарию в спортивной сумке, под трусами и носками, а при пересчете в ней нашлось на пять бриллиантов больше, чем в сертификате. Дачу, где Сталин принимал Мао Цзэдуна, Кирсан отбил на торгах у американского фонда, из принципа: «американцам не достанется». Шесть «Роллс-Ройсов», три самолета, девятиметровый «Линкольн» со снимающейся крышей посреди калмыцкой степи и Чак Норрис, стреляющий из лука среди верблюдов.

Президентом Калмыкии его в 31 год сделали рабочие завода. Он получил республику, где пепси стоила дороже килограмма шерсти, и не было ни одного храма. А еще был «Уралан». Ветераны пришли просить 10 тысяч долларов на бутсы, а он предложил 10 миллионов. Условие одно: выйти в высшую лигу и обыграть «Спартак». Через два года Элиста обыграла Романцева 1:0.

И, конечно, шахматы. В 15 лет чемпион Калмыкии среди взрослых, в 31 – подписывает первый президентский указ о шахматах в каждой школе, а в 32 устраивает в Элисте чемпионат России с такими призовыми, что Каспаров пинал его под столом, пытаясь остановить. Еще через год ему достается ФИДЕ: ночные переговоры в парижском отеле, протест российской делегации и правительственная телеграмма от Ельцина, которая решила все за час.

Сценаристы Голливуда, возможно, и не поверили бы в эту биографию, но сам Кирсан прожил ее с удовольствием и ни о чем не жалеет. Девяностые для него – золотое время, когда все было впервые, все было искренне и у людей горели глаза, даже когда впереди была полная неизвестность».