«И если мир шатается сейчас,

Причиной – вы…»
Данте Алигьери.
«Божественная комедия.
Чистилище»
Не хочу повторяться. О том, что мир уже не будет прежним после пандемии, я говорил еще в самом начале «самоизоляции». Спрячемся от коронавируса, запремся в четырех стенах, а когда выйдем на улицу, мир изменится. Почему нет? Он уже показал нам, что сумеет выжить без нас. Каким он станет? Лучше? Хуже? Какими станем мы? Тем не менее, мир, пусть и несовершенный, к которому мы привыкли, сегодня шатается и меняется прямо на наших глазах. Или просто меняется наш взгляд на него?

            Для многих рухнули привычные ценности, еще недавно казавшиеся незыблемыми, вроде свободы передвижения и глобализации. Мы, вечно куда-то спешащие, суетящиеся, жалующиеся на недостаток времени в сутках, сегодня сидим по своим домам и не можем никуда ни улететь, ни уехать. Нам стало некуда спешить и некуда опаздывать. Кстати, хочу отметить, что именно так, никуда не выезжая, не путешествуя, живет абсолютное большинство граждан нашей страны. Потому что не на что. Просто теперь количество невыездных увеличится. Экономический кризис больно ударил по и без того тощим кошелькам большинства жителей России.

            Легкость, с которой пандемия отправила человечество в нокдаун, говорит лишь о том, насколько ненадежным оказался прежний мир. Мы словно стали свидетелями невероятного эксперимента, оказавшись между двумя мирами – старым и новым. И вот еще что: мы сегодня не знаем, как будет устроен новый мир после коронавируса.
Каких только теорий и рассуждений о посткоронавирусном мире уже не появилось. Одни пугают ужасами мировой «цифровой тюрьмы», поголовным «чипированием» и тотальным контролем. Другие предполагают, что человечество выйдет из пандемии умудренным, что люди наконец-то отбросят ложные и осознают истинные ценности. Поймут, что главное в жизни нельзя измерить деньгами, что счастье заключается в самой жизни, счастливой и здоровой, что самое важное человеческое право – это право на жизнь.










Где -то посреди безбрежного океана возвышается над водой одинокая голая скала. Ни травинки не растет на ней, но к камню прикован цепями титан Прометей. Днем его жжет солнце, ночью мучает холод. Каждый день прилетает громадный орел, чтобы клевать его печень, которая за ночь отрастает, и наутро все повторяется снова. 

Мы с детства помним этот миф о титане, приговоренном Зевсом к вечным мукам за то, что похитил и передал людям божественный огонь. В былые времена преподаватели объясняли нам смысл этого мифа довольно просто: так народное сознание греков сохранило в памяти процесс приручения огня пещерными людьми. Прирученный же огонь дал человеку столько новых возможностей, что это можно сравнить лишь с божественным чудом.
Звучит логично. В самом деле, разные виды животных используют для своих целей различные импровизированные инструменты, строят гнезда и берлоги, а иногда даже возводят впечатляющие строения, но вот огонь никто из них не приручил – столь развитого интеллекта в животном мире не наблюдается. 

Но неужели Прометею пришлось похищать божественный огонь, чтобы пещерный человек мог просто поджарить мамонтовый стейк? Кажется, для этого достаточно пары подходящих камушков и горки сухого хвороста.
Однако, боюсь, мы все страдаем этаким подростковым чувством собственного превосходства над предками. Дескать, что они понимали? В лесу родились, пням поклонялись. Принес кто-то однажды в стойбище горящую ветку – и его тут же назначили шаманом, а со временем превратили в божество.
         

Каждое утро миллиарды людей просыпаются в своих постелях, все еще на автопилоте бредут на кухню, ставят чайник и через час-полтора отправляются на работу. Как правило, маршрутом, знакомым настолько, что пройти его они могут даже с завязанными глазами. 

Если вы узнали себя в этом описании, вас можно поздравить: по мнению некоторых психологов, вы находитесь в зоне комфорта и, если ничего не изменится, так и будете до конца жизни катиться по накатанной колее. Правда, психологи считают, что это не очень хорошо, поскольку кто не рискует, тот не пьет шампанское. А вы, по их мнению, просто обрекаете себя на обезжиренный кефир. Впрочем, шансы покинуть уютную колею и броситься в бушующее житейское море есть у каждого. 

Однако не кажется ли вам, что интернет-психологи начисто позабыли о том, что все люди созданы очень разными? Коко Шанель, например, так страшилась попасть в колею, что свое раннее сиротство воспринимала едва ли не как везение. В противном случае, пишет она в своих мемуарах, «едва ли избежала бы участи быть выданной замуж «как положено», нарожать детей и всю жизнь мечтать о свободе».
А вот Генри Форд, сам проложивший не одну колею, которыми, несмотря на первоначальное неприятие, с удовольствием пользовались его коллеги-бизнесмены, считал иначе. Он говорил, что многие знакомые ему предприниматели были бы куда счастливее и, что немаловажно, здоровее, живи они в накатанной колее наемных менеджеров или бухгалтеров.
Как все непросто с этой колеей! Выступая в одних случаях синонимом чистого, беспримесного зла, в других она просто необходима. По мнению военных историков, ширина советской, а точнее – российской колеи сыграла свою (и немалую) роль в исходе Великой Отечественной войны. В пылу наступления командование вермахта вовремя не озаботилось перепрошивкой путей, которые традиционно строились шире европейских, а когда спохватились, было поздно. В итоге группа армий «Центр», основная ударная сила вторжения, в лучшие дни получала в два раза меньше эшелонов с вооружением, боеприпасами и войсками, чем требовалось для успеха.

Среди тех, кто интересуется буддизмом, бытует мнение, что истинный просветленный буддист свободен от желаний. Вот тут-то и кроется главная ошибка. Полностью свободный от желаний человек – это если не бездушный труп, то как минимум нуждающийся в серьезной психиатрической помощи бедолага, лишенный эмоций и эмпатии.
Больше того, буддисты верят, что одно только созерцание Далай-ламы помогает исполниться твоим желаниям. Кстати, нынешний Далай-лама XIV получил при рождении имя Лхамо Тхондуп, а Палдэн Лхамо в тибетской традиции – это богиня, защищающая от злых сил и опять-таки исполняющая желания. Я мог не раз убедиться, что общение с ним и вправду ускоряет исполнение желаний.
У одного моего коллеги никак не запускался большой проект в центре Москвы. Узнав, что я собираюсь в Индию на общую молитву с Далай-ламой, он упросил меня взять его с собой. Верьте или нет, но это паломничество было одним из самых сложных на моей памяти: то погода нелетная, то в самолете неполадки. Но долетели все же вовремя. Зато, едва мы успели вернуться в Москву, у коллеги зазвонил сотовый: высокое столичное начальство приглашало его на последние перед согласованием проекта переговоры.
«Стойте-стойте, – наверное, думает в этом месте обладающий широким кругозором читатель, — чатвариарьясатьяни («Четыре благородные истины», базовое учение буддизма) четко говорит, что желание – это причина страданий, избавление от которых и есть цель каждого буддиста. Об этом и Википедия пишет!».

Осенним днем 1492 года один из коренных жителей острова в Багамском архипелаге прибежал в свое племя со странной вестью: он заметил, что вода у горизонта сама по себе бурлит и пенится, будто ее рассекают гигантским веслом, — но ничего нет! Свидетелю небывалого явления поверили. Все племя бросилось на берег моря, чтобы посмотреть на чудо.

Среди зевак был и шаман племени. Он точно знал, что как не бывает дыма без огня, так и вода не станет бурлить сама по себе. Долго всматривался шаман в горизонт, туда, где вода вела себя столь неправильно, – и понемногу увидел борта, форштевни и паруса эскадры Христофора Колумба. Он объяснил землякам, что вода бурлит под необыкновенно большими пирогами, затем корабли испанцев увидели и все остальные.

В XIX веке полководец Карл фон Клаузевиц понял, что, используя дым как обман, как завесу, можно добиться своих целей, вовсе не жертвуя жизнями солдат и офицеров, не ввергая свою страну в тяжелейшие расходы. Он даже утверждал, что, используя дым и зеркала, можно добиться своего даже быстрее, чем в кровавой бойне с вооруженным противником.

В XX веке газеты, радио, а позже – телевидение и интернет взяли на себя ту роль, которую прежде выполняли дым и зеркала. Но советский агитпроп оказался сущим младенцем против своих западных коллег. СССР развалился не из-за экономических или политических проблем (хотя они были, и были в избытке), а из-за того, что большинство его граждан поверили в легенду о красивой жизни в рыночной экономике.

С горечью вспоминаю 1991 год, когда мы потеряли огромную страну с большим экономическим потенциалом – тогда нам казалось, что это наш собственный выбор. Лишь немногие считали, что уничтожать страну ради поправки экономики – все равно что лечить головную боль ампутацией.

За тысячелетия развития человеческая цивилизация выработала целый корпус моральных принципов, среди которых понятие чести занимает особое место. В некоторых культурах потерять честь страшнее, чем потерять жизнь, – как востоковед и японист по образованию, я мог бы много рассказать вам о сложных японских принципах и кодексах чести.
Но здесь-то и кроется ловушка. Чем большее количество терминов мы используем, чтобы объяснить то или иное понятие, тем больше соблазн его оспорить. Не так давно, по историческим меркам, нашлись люди, провозгласившие совесть химерой, пустой выдумкой, – и это стоило человечеству десятков миллионов жертв в двух мировых войнах.
Да и в повседневной жизни, что уж греха таить, бывает куда выгоднее схитрить или просто закрыть глаза, отвернуться от непотребства, утешая себя тем, что «все так делают» и «мне что, больше других надо?». В конце концов, уступить обстоятельствам, жертвуя неосязаемой честью ради сохранения вполне материального благополучия.
Мне довольно рано довелось оказаться под давлением обстоятельств, да еще каких! В 1988 году всемогущий Комитет государственной бе-зопасности СССР обвинил студента пятого курса МГИМО Илюмжинова в шпионаже в пользу одной из иностранных разведок. В довесок мне пытались вменить контрабанду и запрещенные гражданам валютные операции – по тем временам такой букет обвинений вполне мог обернуться «высшей мерой социальной защиты», то есть расстрелом.
 

Я не помню свой первый шаг.

Только помню, как моя мама
Говорила: «Ну как же так,
Вот в кого он такой упрямый?»
 
Я не помню первых шагов.
Бесконечно давно это было.
Только эхо из нескольких слов:
«Осторожно, сыночек, мой милый»…
 
Помню, падал. И помню – вставал.
Мамин взгляд был и нежный и строгий.
Я был мал и, конечно, не знал
Бесконечного слова «дороги».
 
Шаг за шагом. Я школьник. Бегу
По калмыцким степным просторам.
Я большой! Я теперь все смогу!
Мир, откройся пред путником скорым!
 
Мама машет рукою мне вслед:
«Осторожно, сынок, осторожно»…
И не важно ей, сколько мне лет, –
Ей всегда за меня тревожно.
 
Я иду по родной стороне –
Как ее необъятны просторы!
Где бы ни был я, вижу во сне
Кружевные, степные узоры… 
Источник

 

 

Пока я еще не родился,
А жил среди маминых снов,
Мне ангел однажды приснился,
И я обернулся на зов.

Мне ангел тогда улыбнулся,
Погладил пушистым крылом,
И я наконец-то проснулся
И закричал на весь дом.

«Малыш, мой родной,
Ты родился!
Смотри — вот твой дом и твой кров!»
Я слышал, как ангел молился…

И я обернулся на зов.
И в голосе этом великом
Услышал степные ветра,
И девушку с ангельским ликом

У кочевого шатра,
И топот, и конское ржанье,
И эхо мотивов и слов,
И древнее, тайное знанье…

И я обернулся на зов.
Зов предков, зов крови, зов сердца,
Калмыцких степных васильков…
Открылась волшебная дверца,
И я обернулся на зов. 

Источник

«Кабы мне – так я бы ух!» – как часто слышим мы нечто подобное от родных и знакомых! Приходилось слышать и мне. При этом априори предполагается, что злая судьба не предоставила жалобщику, такому хорошему, ни одного шанса, ни одной возможности проявить себя, добиться заветной цели, получить желаемое. 

Даже некоторые популярные пособия по психологии трактуют шанс как «удачную случайность», без которой, однако, «невозможно достижение счастья». Ну, то есть, сиди себе ровно и жди случайного подарка судьбы.
Конечно, все это полный вздор. В таких случаях мне всегда вспоминается старый анекдот, когда американского миллионера спрашивают, как он нажил свое богатство. «О, ну, у меня было десять центов, на них я купил пять яблок, помыл их и продал за двадцать центов. На эти деньги я купил десять яблок, помыл их и продал уже за сорок центов». «А потом?» – снова спрашивают его. «А потом умер дядюшка и оставил мне в наследство несколько консервных заводов».
Обычно предполагается, что эта история только подтверждает постулат о том, что без счастливого случая невозможно добиться успеха. Но вот вопрос: стал бы успешный бизнесмен просто так передавать дело всей своей жизни кому-то, в ком бы не был уверен? Похоже, эта история чего-то нам недоговаривает. Впрочем, на то она и анекдот.
А вот пример из жизни, причем из моей собственной: как вы думаете, много ли шансов у простого любителя шахмат, каких миллионы, возглавить Международную шахматную федерацию? Как выяснилось, немало.
Да, можно сказать, что в 1995 году я получил шанс – и использовал его. Но действительно ли это была случайность? Ведь той осенью я прилетел в Париж не просто так, а для того, чтобы убедить маститых гроссмейстеров выбрать для проведения очередной шахматной Олимпиады не столицу какой-либо страны, а Элисту, административный центр российского региона.
Эта идея, в свою очередь, появилась у меня только из-за давнего увлечения шахматами и любви к Калмыкии, желания открыть миру свою родину. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и фундаментальное образование в одном из лучших дипломатических вузов мира, и политический опыт, и успех в бизнесе. Но важно, что все это у меня уже было.
Но воспринял ли я шанс быть избранным президентом ФИДЕ как счастливый случай для себя? Это в действительности дискуссионный вопрос. Все же не стоит забывать, что в ту пору шахматный мир переживал не лучшие времена, а у меня было достаточно забот и в качестве главы республики.
Для меня предложение баллотироваться на пост главы федерации стало, скорее, вызовом: я получал возможность применить свой опыт и способности на благо развития шахмат, о чем и мечтать не мог. Но это же означало и необходимость добровольно взвалить на себя такой груз забот, от которого старались держаться подальше люди, знавшие о шахматах и шахматистах намного больше моего. И это – в дополнение к моим основным обязанностям главы Калмыкии.

С ранних лет меня ставило в тупик противопоставление, выраженное в известной русской поговорке «вольному – воля, спасенному – рай». Глупость какая-то выходит, думал я. Что же это получается: рая, достойного будущего заслуживают только рабы? Но как же тогда быть со свободой как одной из высших ценностей? 

Пожалуй, трудно найти столь же богатый на определения термин, как «воля»: это и свойство человеческого разума, и синоним свободы, и синоним простора, и даже в некотором смысле юридический акт. И, пожалуй, мало какое из человеческих свойств вызывало столько философских и теологических споров от Аристотеля до наших дней.
«Свободная воля», «железная воля», «сила воли», «волей-неволей» – судя по количеству эпитетов и сентенций, которыми народ окружил это понятие, оно всегда привлекало внимание. И, заметим, не всегда носило позитивный смысл: «вольница», «вольные, лихие люди» – в смысле «разбойники и бандиты» – явно не вызывают симпатий. Так что поговорить есть о чем.
В раннем детстве я был весьма вольнолюбивым ребенком. Кажется, я уже рассказывал читателям «Русского пионера» о своем первом и единственном опыте знакомства с детским садом, весьма огорчившем моих родителей. Дело в том, что меня тогда хватило ровно на полдня. Когда пришло время тихого часа, я подумал, что глупо тратить дневное время на сон, выбрался через открытое по случаю летней жары окно наружу и удрал на пруд, к своим уличным друзьям. Там меня и нашли уже поздно вечером. А на следующий день заведующая дошкольным учреждением заявила, что не может принять такого ребенка под свою ответственность.
Не могу сказать, что с первого же дня в школе я начал понимать соотношение между «хочу» и «надо». Но со временем я осознал, что на выполнение домашних заданий требуется куда больше силы воли, чем на то, чтобы, забросив книжки и тетрадки куда подальше, гонять мяч с ребятами. Выходит, воля и свобода все же не равнозначны? Я свободен играть в футбол вместо выполнения домашних заданий, благо родители на работе, – но у меня есть воля отказаться от этого.
Это было странно, но я научился находить в этом удовольствие. Даже когда появился младший брат, и забот стало больше, когда появились общественные обязанности в школе, и стало оставаться все меньше времени на развлечения. Пришлось учиться расставлять приоритеты. В первую очередь – главное. Решать шахматные задачи, анализировать партии прекрасно можно в уме, пока драишь полы или бежишь за хлебом. Значит, можно совмещать. Единственное, что для этого нужно, – воля. Немного свободы самостоятельно решать, что тебе действительно необходимо.

Страница 1 из 6