«Я родился 5 апреля 1962 года, за два с половиной года до смещения Хрущева и начала правления Брежнева. Заканчивалась хрущевская «оттепель», но дух свободы, выпущенный из-за колючей проволоки идеологии, гулял по стране. Однако…». Эти строки из моей первой книги, как говорят, «о времени и о себе».

Я, как и, наверное, многие другие, долгое время старался понять: отчего именно нашему поколению довелось жить в эпоху перемен? Оно и без того, как известно, не больно сладко, а уж когда перемены, судя по всему, затрагивают все здание человеческой цивилизации, так и подавно. Как бы нам всем не оказаться на руинах былого благополучия, а то и вовсе под его обломками!
Пока часть из нас застыла в ужасе от грядущих непонятных перемен, другая упирается изо всех сил, стараясь удержать мир в рамках привычных правил и комфортных представлений. И то и другое бесполезно (о чем прекрасно знают матери и врачи-акушеры), результаты же такого поведения, мягко говоря, не радуют.
Полагаю, что ответ все-таки нашелся в публикации группы астрофизиков из Рочестерского университета (США). Эти ученые ведут исследования в рамках не самой популярной гипотезы, так называемой теории Геи, выдвинутой еще в семидесятых годах двадцатого века. Не вдаваясь в подробности, скажу, что эта теория предлагает считать Землю физиологической системой, то есть живым существом. Рочестерские астрофизики на основе собственных изысканий утверждают, что наша планета обладает собственным сознанием. Разумом!

Какой бы дикой ни показалась эта мысль, она подсказывает ответ, по крайней мере, на одну загадку. А именно: почему жизнь смогла не только появиться, но и уцелеть в течение многих миллиардов лет (собственно, практически на всем протяжении геологической истории)? Ведь на Земле постоянно происходят глобальные катаклизмы невообразимого масштаба: то извержения супервулканов и траппов, то падения астероидов, то изменения наклона оси, при котором планета превращается в гигантский снежок. И каждый раз жизнь сохраняется только чудом.
Существование жизни на Земле, не говоря уж о ее рождении на планете, до сих пор представляет собой серьезную загадку для науки. Ряд вполне серьезных ученых, многие годы исследовавших условия существования и развития биосферы (то есть всей совокупности живых существ, от бактерий до человека), пришли к твердому выводу о ее взаимодействии с нашей планетой. То есть не только мы воздействуем на Землю (как, например, бактерии и растения создали почву, которой нет на других планетах), но и она вносит свой вклад в поддержание жизни.
И это чудо – не что иное, как сознательная помощь родной планеты. Но кто сказал, что планета готова всегда помогать всем живым существам?
У американского фантаста Гарри Гаррисона есть повесть «Неукротимая планета». Содержание очень коротко: колония землян пытается организовать на некой планете добычу полезных ископаемых, в то время как окружающая среда буквально пытается их уничтожить. Веками длится ожесточенное противостояние, и земляне его уже практически проигрывают, их остается все меньше.
Но в этот момент на планете появляется главный герой, осознавший, что все атаки местной фауны и флоры, смертельные для пришельцев, – это реакция коллективного разума самой планеты, воспринимающего колонистов как уничтожающую планету чужеродную заразу.
Стоило главному герою убедить людей попытаться притушить в себе врожденную ненависть к планете, прекратить варварскую добычу ископаемых – и бойня стала утихать. Впрочем, часть выживших землян так и не смогла изменить свой менталитет. И была вынуждена улететь навсегда, дав автору возможность запустить целый приключенческий цикл. Нам бежать некуда.
Если астрофизики из Университета Рочестера правы, боюсь, терпение Геи-Земли иссякло. Все, чему мы сейчас стали свидетелями: внезапное нашествие опасной болезни, обострившиеся социальные и межгосударственные противоречия, следующие друг за другом кризисы – можно трактовать как настоятельный призыв матери-Земли к изменению нашего мира. Какая альтернатива? Ну, кое-кто заговорил о вероятности глобальной ядерной войны. Кто-то из людей, вероятно, выживет. Человеческая цивилизация в нынешнем виде – точно нет.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Я не умею милости просить

Ни у кого, нигде и никогда.
Перебираю в памяти года,
На тонкую нанизывая нить.

Я побеждаю, я горю, борюсь
За право жить, а не существовать.
Люблю я жизнь! Но лучше мне не знать,
Проснусь я завтра или не проснусь.

При полном здравии, в уюте и тепле.
Все есть для хрупкого, земного тела.
Молюсь лишь, чтоб душа не очерствела
Ни под землею и ни на земле.

Здесь все так зыбко, все невечно так,
Здесь милости не просят друг у друга,
Здесь не понять, где помощь, где услуга,
Где дует свежий ветер, где сквозняк.

Нам жизнь отпустит радости немного.
Кому-то горсть, кому-то полной мерой.
Я милости прошу только у Бога,
Чтоб излечить тоску чистейшей верой.

Я не умею милости просить.
А может быть, и надо иногда.

 

В последнее время все чаще замечаю, что редкое интервью или встреча, особенно с молодежной аудиторией, обходится без вопроса о деньгах. Выступал как-то в эфире одной радиостанции, первый же вопрос, который мне задали: «Как вы заработали первый миллион?» Про первый миллион у меня спросили и студенты Университета искусства и культуры. Вообще, многие молодые люди сейчас мечтают о власти и деньгах. Наверное, стоит об этом поговорить.

Начну, пожалуй, с «первого миллиона». С этим самым «первым миллионом» у меня была замечательная история. Дело в том, что именно с «первым миллионом» я получил два важных урока: как узнать, где можно заработать деньги, и как к ним относиться. Первый миллион я заработал в 1989 году благодаря вахтерше общежития МГИМО тете Маше. Совет первый: хотите заработать — больше общайтесь с разными людьми, а не только с преуспевающими бизнесменами и успешными менеджерами. Пятиминутный разговор с вахтером может стать во сто крат полезнее лекций «Как стать богатым» какого-нибудь заезжего «коуча», который и не бизнесмен вовсе, а артист разговорного жанра.
            Так вот, тетя Маша на вахте постоянно читала свежую прессу и не обходила стороной рубрики объявлений. Она и подсказала мне, что фирма «Митсубиси» объявила набор специалистов со знанием японского языка. И добавила: «Вот иди к японцам и зарабатывай миллион». Я тут же позвонил и договорился. На следующий день пошел, прошел тесты и уже через неделю был приглашен на работу управляющим отделением компании.
            Буквально через три месяца работы я стал миллионером, как и пророчила вахтерша тетя Маша. Этот миллион сложился благодаря зарплате в 300 долларов и комиссионным от каждого проданного автомобиля, а машин я продал много. Мало того, я еще предложил продавать немецкие машины, и мы стали первыми официальными дилерами «Ауди» и «Фольксвагена».
            Этот свой «первый миллион» я попросил выдать мне наличными. Это же была мечта — стать миллионером. Был азарт, нравилось делать деньги, быть бизнесменом. И вот мечта исполнилась. Потому и хотелось, что называется, ощутить эти деньги физически, а счет в банке не дает это прочувствовать. Приехал домой, разложил эти пачки на столе и долго на них смотрел и думал: «Вот мой миллион долларов, ну и что?» И у меня вдруг пропал азарт. Я понял, что зарабатывание денег не может быть целью жизни.
            Еще Далай-лама сказал мне однажды важную вещь. Он произнес, глядя на мой красивый дом в США: «Слушай, дорогой Кирсан, нельзя ни к чему привыкать, ни к какой красивой вещи. Не должно быть привычки».
            Деньги – это энергия материального мира. Не нужно отрицать важность и необходимость денег в современном мире, но и преувеличивать их ценность тоже не стоит. Вне всяких сомнений, деньги – это благо, но это всего лишь средство для жизни. Без денег невозможно повседневное выживание, не говоря уж о дальнейшем развитии. В то же время серьезной ошибкой будет считать, будто, как только у нас будет много денег, это решит все наши проблемы. Пожалуй, наоборот: если у кого-то есть только деньги и ничего больше, то у такого человека нет ничего, кроме проблем.
            Второй совет я почерпнул у Александра Дюма: «Не почитай денег ни больше, ни меньше, чем они того стоят; это хороший слуга и плохой господин». Точно подметил французский драматург и прозаик! А Фрэнсис Бэкон, английский философ, буквально продолжил эту мысль: «Если деньги не служат тебе, они станут господствовать над тобой. Скупец не владеет своими богатствами, скорее можно сказать, что его богатства им владеют». Впрочем, транжиры и праздные расточители своего богатства ничем не лучше, поверьте!
Наиглавнейшим принципом буддизма является принцип непривязанности. Будда учил, что нельзя ни к чему привыкать. Надо ценить все и не быть привязанным ни к чему. В противном случае все пойдет наперекосяк. Я считаю, что в отношении денег надо придерживаться принципа: «Это мне не принадлежит. Я только использую это». Использую для претворения в жизнь новых идей, проектов, которые меня заинтересовали и которые я считаю важными. Когда эти проекты претворяются в жизнь, я ощущаю себя счастливым человеком.
            В самом центре Элисты стоит величественный храм «Золотая обитель Будды Шакьямуни», его еще называют «жемчужиной калмыцких степей». Главный и самый большой буддийский храм в Европе. Его Святейшество Далай-лама XIV благословил нас на строительство. Я счастлив, что имею отношение к его созданию. Еще до начала строительства я мысленно представлял себе этот храм, это было очень яркое и красивое видение – то, что сейчас называют «визуализацией мечты». Может быть, потому и строительство заняло всего восемь с половиной месяцев. Быстрее, чем женщина вынашивает ребенка.
            Да, я действительно сделал все, что в моих силах, чтобы храм появился на калмыцкой земле. А вот средства на строительство храма стекались отовсюду. Множество людей жертвовали на постройку храма свои сбережения и фамильное золото, отдавали будущему хурулу родовые буддийские реликвии, передававшиеся от поколения к поколению.
            Надо заметить, что первой церковью, которую я построил, будучи президентом Калмыкии, был Крестовоздвиженский храм в селе Приютное. Нет, не так. Не я лично построил, а вместе с Господом Богом, потому что через меня он, наверное, деньги давал. Были и мои личные средства, деньги моей семьи и моих друзей. Всего 22 православные церкви построил, хотя сам буддист. В Элисте еще раньше буддийского хурула был построен Казанский кафедральный собор, и на его освящение приезжал в 1997 году сам Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.
            Помню, в самом начале, когда только начиналось строительство храма в 2005 году, многие возмущались: «Разве в Калмыкии уже решены все проблемы? К чему затеяли такое грандиозное и дорогое строительство?» Примерно такие же разговоры шли, когда в конце 90-х я начинал строительство «Сити-Чесс», Шахматного городка, который сегодня все туристические операторы по праву называют одной из главных достопримечательностей Элисты. В 1998 году мы открыли Дворец шахмат, в котором провели Всемирную шахматную олимпиаду и 69-й конгресс ФИДЕ.

Я родился и вырос в Калмыкии, а это, если верить старикам (да и не только им), земля не совсем обычная. Много чудного и невероятного рассказывают о наших краях. Нередки, например, случаи, что соберется человек с одного места в другое – и идти-то недалеко, а он часами бродит. Или конный подросток спешит с каким-нибудь поручением к отцу, на чабанскую точку, но вдруг вылетает на большую группу людей в древних доспехах, со старинным же оружием, которые манят его к себе.

В то время, когда я руководил республикой, НЛО над Элистой чуть не эскадрильями летали, мы уж к ним так привыкли, что и внимание обращать перестали. И для других сообщений о непонятных событиях завели специальный раздел в ведущей газете. Этот раздел никогда не пропадал со страниц: людям всегда было чем поделиться с читателями.
Не думайте, что я спешу объяснять все эти явления сверхъестественными причинами. Степь – дело сложное, ориентироваться в ней даже человеку опытному не так-то просто. Так вот уйдет человек в степь, да и с концами. Как объяснить? Шулма (нечистая сила) заморочила и завела в какое гиблое место. С НЛО ученые и вовсе расправляются в два счета: «Взрыв газа на Юпитере отразился от облаков Венеры», или как-то так.
С другой стороны, вряд ли все так просто. Да, менталитет калмыков основан на буддизме, а это весьма склонное к мистицизму мировоззрение. Наш кочевой народ достаточно хорошо осведомлен о коварстве степи, чтобы объяснять все подряд несчастные случаи вмешательством потусторонних сил. И действительно ли все загадочные события можно объяснить с научной точки зрения?
Объясню на примере. В Калмыкии довольно многие – по крайней мере, по их собственным словам – сталкивались со случаями предвидения (собственно, упомянутый мной раздел в газете в значительной части состоял из сообщений о таких случаях). Более того, я сам тут не исключение.
Это довольно известная история: в августе 1998 года я был в командировке, кажется, в Крыму. И вдруг почувствовал смутное, но настойчивое беспокойство: что-то грядет, какие-то экономические проблемы, нужно как-то обезопасить людей. Позвонил в Элисту и распорядился выплатить все пенсии, все пособия до копейки. И 12 августа мы это сделали. А через неделю в России случился дефолт.
            После того случая у меня появилась репутация провидца. До сих пор некоторые считают, что к болгарской ясновидящей бабе Ванге, с которой мы действительно были очень дружны, я ездил не то на учебу, не то по обмену опытом. Но это, конечно, далеко не так.
Мое удачное предчувствие, скорее всего, объясняется тем, что, как руководитель региона, я получал большие объемы информации, а как бизнесмен, мог делать верные выводы из нее. Загруженный текущей работой, я, вероятно, упустил из виду какие-то тревожные звоночки (как, впрочем, и мои коллеги). Но вот подсознание не дремало и в какой-то момент послало сознанию мощный, почти непреодолимой силы, сигнал.
            Предвидение Ванги было совсем иной природы. Когда она предсказывала, она действительно уходила в какую-то иную реальность. Это было видно, чувствовалось по всему. Телом она была здесь, рядом с нами, но сознанием, да и всем своим существом – где-то в неизвестном нам мире.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А я живу… Живу и не боюсь:

Играю в жизнь… Или играю с нею…
И в долг я не беру, и не клянусь,
Заискивать, лукавить не умею…

Живу, шутя… Не зная как, бог весть,
Что будет, а чему, увы, не сбыться.
И потому за все, что было и что есть,
Мне остается только помолиться.

Иду туда, где не было меня
И где я никого совсем не знаю.

И если в доме этом нет огня,
Я, словно птица, дальше улетаю.

О, Жизнь моя, читая между строк,
Я разгадал секрет азартных ланей.
И потому, когда придет мой срок,
Я расскажу про все свои желанья.

О, Жизнь моя, порою, как во сне,
Я это понял далеко не сразу,
Ты иногда подбрасываешь мне
Все козыри, как будто по заказу.

О, Жизнь моя, когда придет мне срок

 

Судя по предложенной теме номера, пора паковать чемоданы, заказывать авиабилеты и бронировать номера в отелях – словом, мысленно мы уже на знойных пляжах, обдуваемых легким бризом.

Не стану притворяться, что мне непонятно человеческое стремление хотя бы раз-другой в году сменить обстановку, отвлечься от надоевшей повседневности, набраться животворного солнца, надышаться свежим морским воздухом. А возможно, и обновить чувства и эмоции, закрутив легкий, ни к чему не обязывающий флирт. Это ведь тоже своеобразная терапия.
Вот только в силу моего непоседливого характера, да и по требованиям прежней работы, нынешнего бизнеса жизнь моя устроена так, что на одном месте не очень-то посидишь, и впечатления сменяют друг друга, как в калейдоскопе. Работая президентом ФИДЕ, я посещал по сто стран в год. Бывало, каждые три дня вылетал из страны в страну – какие уж тут курортные романы!
Впрочем, я бы слукавил, заявив, что в моей жизни никогда не было курортного романа. Утверждаю, что был, и в достаточно юном возрасте. В десять или одиннадцать лет меня, как лучшего шахматиста и достойного пионера, наградили путевкой в «Артек», лагерь мечты каждого советского школьника.
Замечу, что эта путевка изрядно повлияла на меня еще задолго до попадания в тот ребячий рай. Готовясь к поездке, я решил как можно больше узнать и запомнить о родной Калмыкии и истории калмыков, чтобы было о чем рассказывать в «Артеке» ребятам из других областей и республик, а то и из-за рубежа. И в какой-то момент я с ужасом осознал, что практически ничего не знаю ни о своей родине, ни о своем народе. В школе нас заставляли зубрить историю Египта, Древней Греции, Римской империи – а как же мы сами? А для калмыков вроде как и места в истории нет. Но это так, к слову.
По приезде же в «Артек» я немедленно влюбился. В море, которое увидел впервые. На бескрайнем морском просторе качались круизные лайнеры и грозные морские корабли размером с трех-четырехэтажный дом, намного превосходившие стальной реальностью мальчишеские представления о шхунах и каравеллах.
После родных степей казалась не просто необычной – прямо-таки инопланетной – изрезанная скалами линия горизонта, огромный припавший к морю медведь Аю-Даг, братья Адалары. Но все эти впечатления перебивало другое, главное и непостижимое.
Нет, конечно, теоретически я знал, что Черное море намного больше городского пруда в Элисте, но его подлинные масштабы, синь от горизонта до горизонта, бьющие в берег могучие волны с первого взгляда покорили мальчишеское сердце.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В юности, едва закончив школу,

Я пошел работать на завод.

Даже не заметил, как расстался

С детством беззаботным у ворот.

Заводские будни, норма, планы…

Взрослой жизни взрослые дела…

 

Я старался лучше всех работать,

Чтобы честь была мне и хвала.

Для меня, юнца, пределы нормы

Были как железные тиски,

Что своей холодной, мертвой хваткой

С силой зажимали мне виски.

Я не мог мириться с этой «нормой».

У меня ведь крылья за спиной.

«Нормой» их расправить так же сложно,

Как играть с оборванной струной…

Мне хотелось больше, лучше, выше…

План старался перевыполнять.

 

А в цеху мне говорили: «Тише,

Нам тебя придется догонять».

За такое и побить могли бы:

«Дело не твое, вот и не лезь.

Мы не любим вот таких «красивых»,

Кулаками выбиваем спесь».

Только я спесивым вовсе не был.

 

В начале августа 1998 года я прилетел в Крым, где меня ожидало несколько деловых встреч. Визит растянулся на несколько дней, и как-то утром, проснувшись, я испытал смутное беспокойство. Что-то было не так, возникло ощущение, будто рушится денежный дом. В то время я работал главой Республики Калмыкия, и первое, что сделал, — позвонил в Элисту и потребовал от правительства выжать досуха все резервы, но немедленно выплатить людям все, что мы были обязаны заплатить до конца месяца: зарплаты бюджетников, детские пособия, пенсии – все, что возможно. А примерно через неделю Центробанк России объявил о приостановке выплат по государственным краткосрочным облигациям. В стране наступил дефолт.

Доллар, еще вчера стоивший шесть рублей, почти одномоментно взлетел до двадцати – и это только по официальному курсу. Зарплаты обесценились, товары, напротив, подорожали. Само собой, происходящее вызвало у людей недовольство, подогрело социальную напряженность. Калмыкия же стала едва ли не единственным регионом страны, жители которого благодаря выплатам вне графика оказались хоть как-то готовы к финансовой катастрофе. Кто-то успел обменять рубли на валюту, кто-то запасся необходимыми продуктами.
А вот коллеги из других республик и областей на меня обиделись: «Как же так, Кирсан, ты все знал, а нас не предупредил?» В то, что я ничего не знал, а просто почувствовал неладное вопреки всем заявлениям Кириенко и Лифшица, никто не поверил. Кажется, не верят и до сих пор.
Подобных озарений на моем веку хватало. Трудно сказать, чем были вызваны эти предчувствия. Например, для того случая, о котором я рассказал выше, есть простое и вполне научное объяснение. Дело в том, что некоторым людям – ученым, бизнесменам, шахматистам (а я отношу себя как раз к последним двум категориям) – свойственно постоянно собирать и анализировать информацию. Эта привычка работает, даже когда ты сознательно не обращаешь внимания на какую-то проблему.
Подсознание непрерывно выхватывает из потока информации обрывки новостей, кусочки статистических данных, смутное эхо экспертных комментариев, полных недомолвок, и постоянно обрабатывает всю эту мешанину, чтобы прийти к определенному выводу. Но оно не выдает сознанию резюме, распечатанное на листе формата А4, снабженное графиками и диаграммами. Мы получаем всего лишь более-менее смутные догадки, а то и вовсе – беспокоящие образы.
Как известно, подсознание не прекращает свою работу и во сне, так не потому ли я, ничего толком не зная и не понимая, пришел к тому решению именно августовским утром 1998 года? Не случись тогда дефолт – и нам с правительством, вероятно, пришлось бы долго объяснять различным ведомствам, почему мы допустили злостное нарушение бюджетной дисциплины. Но я привык доверять своей интуиции.
Конечно, довольно сомнительно, чтобы контрольные органы приняли в качестве оправдания, что Илюмжинову-де приснился вещий сон. Тем не менее многие серьезные ученые и бизнесмены сочли бы такое предчувствие достаточным основанием для действий. И они упорно отстаивали бы свою позицию, даже если бы не могли ее подкрепить, как принято, цифрами и фактами, – именно потому, что механизм интуиции достаточно изучен и признан.
Вот только далеко не все можно объяснить работой подсознания в автоматическом режиме. Бывали и у меня предвидения, которые нельзя было объяснить подобным образом. Конечно, не часто, мне все же удавалось предвидеть. Зато у меня очень много друзей и знакомых из числа тех, кого принято называть провидцами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Под занавес года читателя, насколько мне известно, особенно интересуют два вида текстов: анализ прошедших событий и прогнозы на будущее. Но оглядываться назад что-то не хочется. Двадцатый год выдался не из лучших: пандемия нового коронавируса, массовые выступления по всему миру, от США до Хабаровска, экономический кризис. Загадывать на будущее тоже занятие малопродуктивное, тем более что и этот год, как говорят, обещает быть не из легких. 

Но в эти зимние дни все чаще память ни с того ни с сего вдруг подбрасывает какие-то эпизоды из совсем уже далекого прошлого – из самого детства, едва ли не из тех времен, когда только начал осознавать себя. Может быть, подсознание настойчиво стремится подсказать что-то?
Как и многие мои ровесники, едва научившись ходить, я оказался практически предоставлен самому себе. Родители много работали, а бабушке, как она ни старалась, трудно было уследить за шустрым внуком. Так что первое, с чем я познакомился в этом мире, – почти безграничная свобода.
            Почти до самой школы я в основном рос во дворе, в компании примерно полутора десятков таких же башибузуков разного возраста. В отсутствие телевизора и компьютерных игр нам не оставалось ничего, кроме как развлекать себя самим. Ну а фантазии нам было не занимать. Мы искали клады и ловили шпионов, устраивали шахматные чемпионаты и ставили спектакли.
            Однако иногда бабушке удавалось меня отловить. Дома она крепко закрывала дверь, плотно занавешивала окна и открывала свой сундук. Этот старый бабушкин сундук казался мне куда более ценным, чем клад старого пирата Флинта! Здесь, под ворохом пересыпанных нафталином тряпок, бережно хранился золотой Будда. Бабушка извлекала его и начинала рассказывать о его жизни и учении, я повторял за ней слова молитвы.
Хоть времена по сравнению с недавним прошлым были почти травоядными, узнай кто, что Сулда (так звали мою бабушку) пичкает своего внука «опиумом для народа», родителям бы не поздоровилось. По крайней мере, без проблем на работе было бы не обойтись. Этим-то и объяснялась бабушкина конспирация. Но так было еще интереснее: окружавшая сундук тайна делала его содержимое только ценнее. Там лежали не тряпки и не позолоченная статуэтка Будды. В нем хранилось неведомое.
            Бабушка Сулда рассказывала мне не только о Будде. Именно от нее я впервые услышал о хане Джангаре и его богатырях и о благословенной стране Бумба, в которой он правил.
Если вы не знакомы с калмыцким эпосом, поясню. Бумба – мифическая благодатная страна, где нет ни морозной зимы, ни изнуряюще знойного лета, лишь ласково теплые весна и осень. Люди в ней, достигнув двадцати пяти лет, вечно пребывают в этом возрасте, не зная ни болезней, ни тяжелого труда, ни смерти. Правит ею отважный и мудрый хан Джангар, и под его справедливым правлением страна процветает.
            Из бабушкиных сказок Джангар шагнул в мою жизнь и встал в один ряд с мальчишечьими героями тех времен – Чапаевым, Павкой Корчагиным, Д’Артаньяном, Штирлицем. С тех пор они навсегда остались со мной.
            А Бумба, счастливая, свободная и таинственная, – так она же была вокруг нас. Немного воображения, и ближайшая стройплощадка становилась хоть горной страной, хранящей в пещерах несметные сокровища, хоть поверхностью чужой планеты. При желании тут появлялись и противники, огнедышащий дракон или инопланетные захватчики, а чаще – совсем не воображаемый рассерженный сторож. Вот только погода подводила. Смена сезонов неподвластна воображению, но на это мы не обижались.

Я превращаюсь в белого журавля

На перекрестке или на стыке дорог.
В небо взлететь бы, но крепко держит земля.
Так повелось. Она всех запасает впрок.

Я превращаюсь в сокола, в воробья.
Думаю, что взлетаю, но падаю с ног.
И понимаю, что это лечу не я,
А маленький, хрупкий, последний осенний листок.

Держит земля, очень крепко держит земля.
Прячет птенцов своих среди нот, между строк.
Чтоб превратить их в березы и тополя —
Всем будет место в лесу или вдоль дорог.

Только глаза все время в небо глядят.
Сердце свой вечный мотив исполняет на «бис».
Только взлетаешь, как снова тянет назад.
И падаешь, падаешь, падаешь, падаешь вниз...

Страница 1 из 7